21:35 

Небо, самолет, выставка

Название: Небо, самолет, выставка
Автор: justinia_rei
Фэндом: Bleach
Персонажи: Куросаки Карин, упоминается Хицугая Тоширо
Рейтинг: PG-13
Жанры: дженогет и своеобразное AU (пост-канон).
Предупреждения: OOС.
Размер: мини.
Саммари: Впрочем, рисовать она никогда не умела, да и не хотела учиться – было как-то совсем не до этого. Вот только теперь Карин все чаще берет в руки карандаш и чертит упрямые линии, постепенно превращающиеся в рисунки – искаженные копии тех предметов, которые она пытается изобразить. Это даже слишком раздражает, но она терпеливо продолжает это почти бесполезное занятие.
Дисклеймер: ни на что не претендую.
Посвящение: Captain~Black и By-san - в благодарность за все.


Карин с досадой отбрасывает в сторону тетрадь и раздраженно хмыкает – ничего не выходит. Штрихи получаются слишком нечеткими, линии – слишком неловкими, и этот набросок выглядит просто ужасно, она и сама это видит.
Впрочем, рисовать она никогда не умела, да и не хотела учиться – было как-то совсем не до этого. Вот только теперь Карин все чаще берет в руки карандаш и чертит упрямые линии, постепенно превращающиеся в рисунки – искаженные копии тех предметов, которые она пытается изобразить. Это даже слишком раздражает, но она терпеливо продолжает это почти бесполезное занятие.
Она ведь Куросаки, в конце-то концов – а значит, не имеет права просто сдаться и все бросить.
Поэтому она поднимает с пола тетрадь, берет в руки очередной карандаш и начинает рисовать, но никак не может сосредоточиться. Ичи–нии все еще не вернулся с очередной подработки, и Карин даже начинает волноваться – а Юзу уже давно не находит себе места от беспокойства. И в голову лезут странные мысли: об отрешенном взгляде старшего брата, об этих его бывших «друзьях» и о том странном мальчишке, которого она пару раз видела в городе.
Лица его Карин не помнит – да и если бы ее спросили, помнит ли она о нем хоть что-нибудь, ответ однозначно был бы отрицательным. Она никогда не пыталась рассмотреть лица этих «Богов Смерти», облаченных в черные кимоно и уверенных в собственной значимости. Вот только взгляд, взгляд того мальчишки – прямой, жесткий, слишком проницательный для ее ровесника – невозможно выбросить из головы.
И Карин все пытается определить цвет его глаз, но не может найти подходящий – то слишком темный, то слишком светлый, то совсем-совсем не тот – и это ужасно раздражает. Она не привыкла заниматься бессмысленным поиском неизвестно чего, она привыкла действовать так, как считает правильным – а там уж будь что будет. Так что Карин решительно берет старые, почти засохшие краски, тщательно выискивает среди них различные оттенки синего и аккуратно смешивает их на вырванном из какой-то тетради листе бумаги – у нее ведь даже нет палитры.
Получается почти похоже – но не то, совсем не то, и Карин снова злится. А потом окунает пальцы в белую краску и почти небрежно проводит ими по листу. Цвета сливаются, смешиваются и вдруг создают новый – тот самый – оттенок, и она неверяще смотрит на свою руку.
И почти улыбается – просто от того, что наконец получилось.
_____

А солнце за стеклом иллюминатора ослепительно яркое, не скрытое облаками – такое, что смотреть на него совсем невозможно. Карин аккуратно поправляет выданные наушники и устало прикрывает глаза – безумно хочется спать, а лететь до Токио еще слишком долго. Но она не собирается отдыхать, несмотря на вымотавшую душу усталость и отсутствие и моральных, и физических сил.
Эта поездка в Испанию выдалась даже слишком напряженной – в голове смешались полотна Караваджо и Пикассо, античные скульптуры из музея Прадо и странные абстракции из музея современного искусства, архитектурная монументальность бывшей столицы – Толедо – и удивительные творения Антонио Гауди. Разномастные блокноты заполнены набросками живых фигур с Лас Рамблас, аккуратно скопированными граффити, которые Карин увидела на одном из вокзалов в пригороде Барселоны, и чуть неловкими портретами испанцев во время сиесты.
Кацуки–сенсей улыбается восторженно и говорит что-то раздражающе–бодрое – именно она организовала всю эту поездку, так что это ее счастливо–бездумное состояние вполне объяснимо. Карин не понимает такой странной и бессмысленной радости, но ничего не говорит – просто старается не вслушиваться в разговор сенсей и Юзу.
Она никогда не любила все эти дискуссии о чувствах и впечатлениях – не умела правильно выразить то, что было внутри. Наверное, потому Карин и начала рисовать – гораздо проще показать то, что чувствуешь в тускло–серых штрихах или в яростной феерии цвета, чем сказать все это вслух.
Но одноклассницы все время норовят заглянуть через плечо и посмотреть, чем же увлекается «эта самая Куросаки» – все же для них Карин по-прежнему остается странной девчонкой, которой следовало бы родиться мальчишкой. Даже она сама считает именно так – по крайней мере, она была бы сильнее и могла бы хоть как-то помочь Ичи–нии, а не просто надеяться на лучшее и ждать.
Как же она все-таки ненавидит ждать – наверное, даже больше, чем давно смирившаяся с этим Юзу. Карин просто не может заставить себя оставаться в стороне, она должна сражаться, бороться, защищать… Но все, что она может сейчас – гонять мяч по футбольному полю и рисовать все, что только увидит.
Такое вот лекарство – от меланхолии, от безысходности, от неизбежности – от всего и сразу, которое помогает практически всегда, за исключением некоторых катастрофических случаев. И Карин этим вполне довольна, а мнение окружающих ее никогда не интересовало.
Она смотрит в ясное, удивительно прозрачное небо и вдруг ловит себя на странном полувоспоминании – незнакомый пронзительный взгляд, собственное изумление и неожиданное понимание: «Я хочу запечатлеть это».
И перед внутренним взором постепенно появляется набросок.
_____

Кажется, сейчас она должна волноваться, спорить со всеми вокруг и злиться из-за каждой мелочи, но Карин практически спокойна – никакой нервной дрожи и несдержанных истерик. «Будто спортсменка какая-то, а не художница», – почти возмущенно шепчет кто-то за ее спиной, и она едва заметно улыбается: «А вы только сейчас заметили, да?».
Волосы привычно связаны в хвост, форма одежды полуспортивная: толстовка, джинсы и кеды – единственная уступка официальности мероприятия. Впрочем, она же теперь «человек искусства», а на их странности обычно не обращают внимание – а неприятный шепоток за спиной Карин научилась игнорировать слишком давно.
Ичи–нии позвонил вчера, абсолютно неожиданно и как всегда вовремя – просто ее старший брат один из тех немногих людей, которых Карин ждет всегда, вне зависимости от времени, пространства и общих обстоятельств. Они немного поговорили об отце, об успехах Юзу – она ведь действительно стала неплохим дизайнером – и о чем-то еще, не слишком важном. Но ей вдруг стало тепло – так тепло, как было только в детстве, когда еще была жива мама, и Ичи–нии еще умел улыбаться так искренне, и все они были по-настоящему счастливы.
Так что сейчас Карин упрямо вскидывает голову и делает шаг вперед – к редким вспышкам фотоаппаратов, настороженному гулу голосов и гостям выставки, которые ждут ее появления. Сегодня она в центре внимания всех этих людей, которые пришли сюда только ради мимолетного развлечения и очередного появления на страницах газет, но мириться с этим она не собирается.
На нее обрушивается град бессмысленных вопросов: когда вы начали рисовать, как создали свой стиль, что хотите сказать своим творчеством, с кем встречаетесь? Карин спокойно говорит что-то, достойное всей этой чуши и изо всех сил старается не злиться на всех и каждого, кто оказался здесь.
– Куросаки–сан, – среди всего это шума она вдруг слышит уверенный женский голос. Его обладательница кажется ей смутно знакомой – рыжая, почти по-европейски красивая и даже на вид удивительно независимая – но… нет, все же они видятся в первый раз, – что насчет вашей последней картины? Кому она посвящена?
На мгновение мир вокруг будто перестает существовать, и Карин вновь оказывается под властью этого холодного, обреченного взгляда, в котором было слишком много силы и боли. Взгляда, который она так и не смогла забыть.
– Она посвящена, – она чуть медлит с ответом, – снежной буре, которую я видела полгода назад на Хоккайдо.
Эта женщина кивает и словно бы растворяется в толпе, а вопросы вновь возобновляются – вот только на этот раз они еще глупее. Но Карин не вслушивается и просто смотрит на свою пока последнюю, но самую важную картину – беспощадный, безумный вихрь льда и снега, застывший на безжизненно–белом полотне. А внутри просыпается странное чувство – ожидание встречи, которая непременно состоится.
Если не в этой жизни, то в следующей.

@темы: PG13, Фанфики, Джен, Гет

Комментарии
2012-05-17 в 21:51 

Иллара
Какие дешёвые нынче люди пошли!... (С) Просто встань и иди... у тебя ведь очень красивые ноги... (С) ЖНЕЦ ДОЛЖЕН ЛЮБИТЬ СВОЙ УРОЖАЙ (С)
Конструктивной критики не дождётесь)) Просто спасибо. Давно не читаю фиков, но ваш прочла с большим удовольствием и словила эмоции, ощущения и картины, а я сужу по ним.
Ностальгирую по ОТП )))

2012-05-17 в 22:02 

Иллара, благодарю вас)

Ностальгирую по ОТП )))
Да, я тоже - потому и решила вдруг выложить)

2012-05-17 в 22:35 

Иллара
Какие дешёвые нынче люди пошли!... (С) Просто встань и иди... у тебя ведь очень красивые ноги... (С) ЖНЕЦ ДОЛЖЕН ЛЮБИТЬ СВОЙ УРОЖАЙ (С)
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Seireitei Toshokan

главная